Чтобы революция началась уже в условиях господствующих на Западе социальных отношений, считает Дюфренн, ее нужно мыслить «в функции, предполагаемой ее конечной целью: как непосредственное дело жизни, а не как политическое занятие» . Но разве политическая борьба против господства буржуазии не является непосредственным делом жизни тысяч и миллионов ее участников? Разве она не порождает многообразия достойных художественного освоения чувств и желаний, не дает пищи уму и воображению? Именно на почве такой борьбы главным образом и вырабатываются в капиталистическом обществе элементы новой культуры, впоследствии получающие всестороннее развитие в ходе социалистической культурной революции. Если же рассматривать революционную политику всего лишь как средство социальной борьбы, безразличное к характеру культурной деятельности, нельзя понять ни содержания, ни мотивов движения за революционное обновление культуры. Новая культура не может питаться одним только протестом против духовной диктатуры господствующей буржуазии. Она предполагает утверждение позитивных, подлинно гуманистических ценностей общественного бытия и сознания в процессе и на основе революционно-практического преобразования социальной действительности. «Литература не порождает литературы. Идеологии не создают идеологий, надстройки не порождают надстроек, за исключением того, что наследуется в силу инерции и пассивности,— подчеркивал А. Грамши.— Они по-рождены не путем «партеногенеза», а в результате вмешательства «мужского начала» — истории, революционной деятельности, которая создает «нового человека», то есть новые общественные отношения» . Раскрепощение человеческих сил и способностей есть их развитие, а не возвращение к некоему первозданному состоянию непосредственности и «невинности» ценой забвения основ культуры.