Анализируя национальную художественную практику за рассматриваемый нами период, американский искусствовед Р. Костелянсц расценивает это мироощущение как преобладающее. Если иметь в виду буржуазное искусство США, он, несомненно, прав. По свидетельству Костелянеца, политическое сознание художников, как и других интеллигентов, сосредоточивалось на мировой политике, эволюционируя (особенно после запуска в Советском Союзе первого искусственного спутника Земли) «от «мы» — «они» (т. е. «мы» и «Россия»), возможно превалирующего способа политического мышления со времен появления Гитлера и нацистской жестокости, до «она» — «мы», где «она» — гибель от термоядерной войны, а «мы» — это все народы мира». Подобную эволюцию взглядов к признанию жизненной необходимости мирного сосуществования следовало бы только приветствовать, будь она обеспечена истинным демократизмом в подходе к вопросам социальной жизни страны. Политическая близорукость и безответственность в этих важнейших и для Искусства вопросах ведет к тому, что концепции художественного творчества в буржуазном мире, возникшие под влиянием размышлений о глобальной политике, выливаются в абстрактные и дезориентирующие построения Данная в 1960 г. американским социологом Д. Беллом характеристика политики явилась, по сути дела, лищь обобщающим выражением распространившегося в либеральных кругах буржуазной интеллигенции политического благодушия: «Политика сегодня — это не отражение каких-то внутренних классовых градаций. Сегодня политика формируется международными событиями» . Так, в условиях относительно благоприятной экономической конъюнктуры была вновь «обоснована» и четко сформулирована сокровенная, важнейшая идеологическая установка господствующей буржуазии.