Концепцию «конца идеологии» американский социолог Ч. Миллс метко назвал идеологией «конца политического размышления как общественного явления» . Санкция на самоустранение от политической, гражданской ответственности — вот что привлекло в данной концепции людей, культивирующих безразличие ко всему, что выходит за рамки их специальности. Как известно, среди художников, чья профессия по обманчивой видимости ставит их вне основных социальных структур общества, таких людей особенно много. Предельное профессиональное обособление — этот уродливый феномен капиталистического разделения труда — представляется им единственным надежным гарантом самоопределения и творческой свободы. «Художник предполагает,— говорил па VI Меж-дународном эстетическом конгрессе Манро,— что все, что ему хочется сказать или сделать, должно быть хорошим просто потому, что он выражает себя» . Однако немало художников и такого типа смогло убедиться в иллюзорности представлений о том, что духовная жизнь свободна от идеологических конфликтов.

Следует ли видеть в этом симптом роста политического сознания? Вряд ли можно ответить на данный вопрос однозначно и категорически. Одно бесспорно: у буржуазных художников растет убеждение в том, что в современном обществе нет места для искусства, стоящего вне политики. Для некоторых из них это убеждение становится исходпым рубежом нравствепиого и эстетического падения — ревностной, хорошо оплачиваемой апологетики

устоев и принципов капитализма. Других оно склоняет к расхожему в мелкобуржуазной среде мнению, согласно которому генеральная задача искусства, будто бы заключающаяся в перманентной критике существующего общества, обязывает художника быть решительным противником всей и всякой современной политики.