«Следует вполне определенно сказать,— продолжает он,— что в области соотношения сил этим ключом остается политическая дея-тельность. Культурная деятельность является только составляющим фактором, способным апеллировать к смыслу политической деятельности… и требовать установления более справедливых отношений» . В самом общем виде такой взгляд на соотношение культурной и политической деятельности представляется как будто реалистическим. Показательно, однако, его конкретное идейно-функциональное значение в обосновании перспектив развития культуры. Социальный идеал Шарпантро — сбалансированное «индустриальное общество, производящее богатство, блага, время и способное производить свободу» 6,— не оставляет сомнений в буржуазной ограниченности на-мечаемых им культурных проектов. Вместе с тем этот идеал проливает свет на содержание, вкладываемое французским исследователем в тезис о доступной культурному движению «апелляции к смыслу политической деятельности». В лучшем случае этот тезис подразумевает протест против политических крайностей монополистического капитализма, не идущий, впрочем, далее требования реформ, мотивированного абстрактно-гуманистическими пожеланиями. Политический реформизм не может служить платформой для культурного радикализма, претензии на который стали распространенным явлением в западных концепциях культуры и искусства. Он представляет собой обыкновенную ловушку для либеральных устремлений, подстегиваемых ощущением остроты духовного кризиса. Но в конечном счете именно в нем ищут опору буржуазные теоретики, заинтересованные в «оздоровлении» буржуазной культуры и более по склонные целиком полагаться в этом на внутренние ресурсы нравственного, религиозного или эстетического сознания.