Вовлеченность художественного творчества в борьбу общественных классов, открыто провозглашаемая и последовательная партийность марксистско-ленинской эстетической науки, влияние идей социологии знания и социологии искусства и, наконец, не сводимые к методологическим разногласиям коллизии в буржуазной эстетике — все это вновь и вновь выдвигает перед эстетиками-иде-алистами проблему социальной детерминации научного мышления, заставляет каждого честного (хотя бы перед самим собой) теоретика задуматься над истоками его собственных художественных и эстетических предпочтений. Правда, в работах буржуазных авторов мы сравнительно редко встречаемся с прямой постановкой вопроса об общественной функции эстетики. Тем не менее этот кардинальный вопрос доминирует в разноголосице споров вокруг предмета, посылок и методов эстетического исследования.

Хорошо известны попытки некоторых буржуазных теоретиков ответить на него посредством утверждения, что эстетика — строгая наука, которая должна быть свободна от каких-либо идеологических наслоений. Предпринятые под флагом движения за самостоятельность этой области знания, они, однако, не получили широкой поддержки. Неприемлемым оказалось «свертывание» мировоззренческой проблематики, намеренное или же сопутствующее подходу к искусству, как исключительно к сфере приложения частных методов теоретического описания. Философски мыслящие эстетики-идеалисты имеют основание видеть в таком подходе симптом равнодушия к настоящему и будущему искусства. Чужд он также творцам полуофициальных мифов о росте художественного достояния и свободы в западном мире, открыто пренебрегающими логико-методологическими требованиями.