Пока не устранена социальная база буржуазной политики, пока существует сама эта политика, сохраняется и почва для влияния и распространения идеи искусства аполитичного, свободного от якобы неизбежных художественных издержек всякого социально тенденциозного творчества. В растущем осознании буржуазными художниками непосредственной причастности современного искусства к политической действительности еще не приходится видеть свидетельство их решительного отказа от этой — в недалеком прошлом наиболее влиятельной и популярной — идеи эстетического идеализма. Из-за отсутствия у художников содержательного идеала (как подлинной альтернативы изображаемой ими общественной реальности) данная иллюзорная идея может сохранять для них известную привлекательность — тем более, что под политикой «вообще» они, как правило, имеют в виду буржуазную политику во всей, мягко говоря, неприглядности ее проявлений.

Со времени возникновения первых концепций «искусства для искусства» и «чистого» искусства принцип несовместимости (или малосовместимоети) в творчестве высокой художественности и политической тенденциозности получил отражение и «обоснование» в поистине необозримой эстетической и искусствоведческой литературе. Следует заметить, что этот принцип и соответствующий ему социально-психологический стереотип воспроизводится в буржуазном эстетическом сознании не обязательно тсвязи с идеализацией «искусства для искусства». Во-Бее того, зачастую ему отдают дань даже те теоретики, вторые выступают против тенденции изоляционизма в уДОжественной практике и настаивают на активной причастности искусства к общественной жизни. В этих случаях драма буржуазной ограниченности прослеживается в эстетическом мировоззрении особенно отчетливо: с одной стороны, постоянное ощущение враждебности буржуазной политики претендующему на гуманистическую миссию художественному творчеству; с другой — бесперспективное стремление отмежеваться в искусстве от какой бы то ни было политики.